Из читаемого на Пасху слова святого Иоанна Златоуста и из вдохновенных песнопений составленного преподобным Иоанном Дамаскиным канона на Пасху вы видите, братие, к какому торжеству и трапезе призывает ныне святая Церковь своих чад, она призывает всех насладиться «пира веры», то есть победного торжества «смерти умерщвления и адова разрушения» [179], приглашает всех пить «пиво новое», питие духовного веселия, воссиявшего из гроба Христова, приступить к трапезе, на которой предлагается Агнец, закланный за грехи мира, Христос (и мы знаем, что в различных местах христиане приступают к сей трапезе в самый день Пасхи, дабы усугубить для себя торжество этого праздника).

Итак, не спеши, брат, как можно скорее оставить это веселие и трапезу, чтобы обратиться к земным плотским радостям и утехам, менее всего ныне, когда предложена изобильная духовная трапеза, прилично «делать брашно гиблющее», то есть много заботиться о нем, отдавать все сердце веселию и радостям земным. Между тем, к прискорбию, мы видим, что многие христиане в этот день слишком поспешают оставить духовное веселие в честь воскресшего Господа и обратиться к земным утехам: они не хотят в величайший из христианских праздников отстоять даже главнейшее богослужение литургию. Что же? Неужели, брат, ты для того постился если только постился и обуздывал страсти свои в течение поста, чтобы по прошествии последнего дать им тем большую свободу?

Неужели для того введен ты в радость воскресения, чтобы в святые дни отдаться более всего плотским, иногда весьма грубым утехам? Вчера пел ты вместе со святой Церковью: «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет», неужели ныне настало время вопиять плоти и молчать духу, помышлять только о земном? В дни Страстной седмицы святая Церковь посредством евангельских и иных чтений или песнопений живописала пред твоим мысленным взором страдания Христовы: биения, ударения по ланитам, оплевания, терновый венец, распятие на Кресте и проч., что совершено было Христом для умерщвления страстей твоих, ныне ли, когда ты поешь: «Вчера спогребохся Тебе, Христе (т. е. умер для страстей), совостаю днесь» [180], настало время оживлять страсти и опять умирать духом, разве что ты вспоминал страсти Христовы с равнодушною холодностью сердца или, если немного и трогаясь, то тотчас же снова забывая? Ведь если бы с искреннею любовью к Божественному Страдальцу, как бы «спогребаясь Христу», внимал ты евангельским повествованиям, чтениям и песнопениям церковным в дни Страстной седмицы, воспринимая в себя чрез то богатые сокровища нетленной духовной жизни Христовой, тогда дух твой не мог бы и удержать в себе порывов духовного восторга в день воскресения, подобно тому как гроб Христов не мог удержать в себе Источника жизни. Не хочешь ли уже ты запечатать своего сердца для этих порывов, как евреи запечатали гроб, думая сокрыть в нем Жизнь всех? Вместо того, чтобы ожить духом в сей день, когда Жизнь воссияла из самого гроба, не хочешь ли ты сделать и сердце свое гробом, исполненным тления плотских страстей, умерщвляющих жизнь духа?

Итак, братие, послушаем трогательного зова воскресшего Христа, который Он обращает к нам чрез слово пророка, слышанное нами вчера: «Потерпи Мене, глаголет Господь, в день воскресения Моего» (Соф. 3, 8), если немощи плоти слишком подавляют порывы высокой духовной радости и препятствуют с усердием любви славословить воскресшего Христа, то хотя потерпим Его в день воскресения, и если не можем все дни, то хотя до того времени, доколе продолжает славословить Его святая Церковь! Потщимся сколь можно долее быть с Ним, «удерживать Его», как удерживали Эммаусские путники, которых сердце горело от сладостной беседы с явившимся им на пути Господом (Лк. 24, 32); отринем хотя на время те земные утехи, особенно грубые, плотские, которые изгоняют из сердца сладостное чувство любви ко Христу и желание непрестанно быть с Ним! Аминь.